Как профессор Ардей стал жертвой британской культурной войны

14 августа, когда бывшего профессора Кембриджского университета Джейсона Ардея нашли мертвым, его звездная академическая карьера уже была разрушена скандалом.

У многих возникали настойчивые вопросы к качеству его научных работ. Детали истории, которую он сам рассказывал о своей жизни, выглядели неправдоподобными.

Вопросы возникли и к университету: по мнению критиков, администрация Кембриджа не могла не понимать слабость Ардея как кандидата на должность профессора, но сознательно предпочла его как символ политики инклюзивности.

Скандал вокруг Ардея запустила правая пресса по обе стороны океана, ведущая более широкую культурную войну против инклюзивности. Защитники Ардея считают, что именно она довела уязвимого человека до безвременной смерти в 41 год.

Как именно Джейсон Ардей умер, на данный момент неизвестно. Полиция 14 августа назвала его смерть «неожиданной, но не подозрительной». Это стандартная формулировка в ее сообщениях, указывающая, что признаков насильственной смерти не было. Причину должно будет установить коронерское расследование.

Это далеко не единственное из предстоящих разбирательств: Кембриджский университет объявил, что проведет независимое расследование того, как проводился отбор на должность профессора социологии образования, которую занимал Ардей. Кроме того, в стране звучат призывы к правительству провести общественное расследование. Такие проводятся после трагических происшествий, имевших особый общественный резонанс (примером могут служить, например, смерть Александра Литвиненко или отравления в Солсбери).

Премьер-министр Энди Бернем назвал случившееся с Джейсоном Ардеем «трагедией на многих уровнях».

Вопросы действительно возникают на нескольких уровнях, и мы разберем их по порядку.

Карьера Ардея: путь вверх

Джейсон Ардей вырос в социальном жилье в Клапхэме на юге Лондона в семье иммигрантов из Ганы. Он утверждал, что у него с раннего возраста наблюдались трудности в обучении, обусловленные расстройством аутистического спектра.

Здесь важно оговориться, что рассказы Ардея о собственной биографии нередко содержали существенные расхождения. Когда журналисты и исследователи пытались проверить отдельные детали его рассказов по независимым источникам, они зачастую сталкивались с версией событий, заметно отличавшейся от той, которую излагал сам Ардей.

Сам он утверждал, что до 11 лет не мог разговаривать, хотя и понимал речь. До 18 лет, по его словам, он не мог читать и писать. В 2022 году он рассказывал, что учился в школе для детей с особыми потребностями, как он выразился, «с очень тяжелыми трудностями в обучении и физической инвалидностью». В своих мемуарах, вышедших незадолго до смерти Ардея, 10 августа, он пишет, что учился в обычной школе, но был заперт один в отдельном классе, где разговаривать ему было не с кем.

New York Times, леволиберальная газета, не замеченная в кампаниях против программ инклюзивности, нашла одноклассника Ардея и специалиста по развитию речи, который работал с ним. Они не подтвердили ни ту ни другую версию событий. По их словам, Джейсон Ардей в детстве был способен разговаривать, хотя у него была определенная задержка речевого развития.

Современная наука выделяет специфические нарушения, в британской терминологии learning difficulties, трудности в обучении, такие как дислексия или дисграфия, и более глубокие интеллектуальные нарушения, которые в Британии называются learning disabilities, нарушения интеллектуального развития. Люди со специфическими трудностями в обучении (то есть те, что относятся к первой категории) статистически неотличимы от людей без таких особенностей: данные британского Агентства по статистике высшего образования (HESA) показывают, что в обеих категориях около 92% продолжают обучение после первого года.

Ардей поступил в Университет Саррея и получил квалификацию учителя физкультуры. Но затем, согласно той версии, которую будет пересказывать Кембриджский университет, в 22 года он решил стать социологом образования. Учебу на магистерскую степень (он утверждал, что получил ее в лондонском университете Биркбек, но там ничего об этом не знают) и написание докторской диссертации он совмещал с работой преподавателем. В 2015 году он защитился в Ливерпульском университете имени Джона Мурса.

Впоследствии именно эта диссертация у очень разных людей вызывала подозрения в плагиате. Ливерпульский университет расследовал эти подозрения и пришел к выводу, что никакого плагиата в ней не было. Мы еще вернемся к этим событиям ниже.

Став доктором философии, Ардей преподавал социологию образования в университетах Роухемптона, Дарема и Глазго. Наконец в феврале 2023 года Кембриджский университет торжественно объявил о назначении 37-летнего ученого на постоянную должность профессора социологии образования. Университетская администрация особенно подчеркивала, что Джейсон Ардей стал самым молодым темнокожим профессором за всю многовековую историю Кембриджа.

Его биография представлялась как история преодоления трудностей, заложенных с раннего детства: бедности, инвалидности и, не в последнюю очередь, институционального расизма. Подразумевалось, что социологии образования будет учить человек, по своему опыту знающий, какие условия в британском обществе способствуют успехам в учебе, а какие, наоборот, препятствуют им.

Чтобы понять, насколько Джейсон Ардей был нетипичен среди кембриджской профессуры, можно обратиться к объективным данным. Как и многие другие крупные британские организации, Кембриджский университет систематически собирает и публикует данные о составе своих сотрудников по целому ряду социально-демографических характеристик. Последний такой отчет вышел в марте и охватывает период с 1 апреля 2024 по 31 марта 2025 года.

68,7% администрации и преподавателей составляли белые. На все небелые группы приходилось 18,5% (12,8% не ответили на вопрос), из них на темнокожих приходилось 1,6%.

В отчете эти данные сопоставлялись с данными за предыдущий год по всему британскому сектору высшего образования и по Russell Group, группе из 24 ведущих британских университетов. В обоих случаях Кембридж не дотягивал.

В наивысшем, 12-м, разряде университетской шкалы оплаты труда (к нему относится должность профессора, которую в этот период занимал Ардей) небелые составляли всего 11,9%.

Доля сотрудников с инвалидностью составляла 7,2%. Для сравнения: по данным переписи 2021 года, 17,7% жителей Англии имели инвалидность (она определялась как физическое или психическое состояние, ограничивающее повседневную деятельность и длящееся 12 месяцев и более). В Кембриджском университете, согласно отчету, самым распространенным типом инвалидности были специфические трудности в обучении (26,5% от общего числа).

Женщин в Кембридже больше, чем мужчин, но, как часто бывает, на наиболее высокооплачиваемых позициях пропорция обратная. Из 795 профессоров 574 приходилось на мужчин.

Вознесение харизматичного молодого человека в 2023 году многие в академическом мире воспринимали как признак прогресса и шаг к более справедливому обществу. Ардей стал заметной публичной фигурой и в тот период воспринимался обществом скорее положительно. 30 декабря 2023 года, на рождественской неделе, его пригласили в качестве гостевого редактора влиятельной утренней радиопрограммы Би-би-си Today.

Такое приглашение свидетельствовало о значительном публичном статусе Ардея: для этой роли Today выбирает известных людей из политики, науки, бизнеса, культуры и общественной жизни, способных предложить собственный набор тем и необычную перспективу. В качестве редактора Джейсон Ардей выбрал несколько интересовавших его тем: грамотность среди взрослых и поддержку нейроотличности на рабочем месте. Кроме того, он взял интервью у ударника группы Blur Дэйва Раутри и даже осветил тему индивидуального пошива мужских костюмов.

Карьера Ардея: путь вниз

Несмотря на вдохновляющую историю, даже люди, желавшие добра Джейсону Ардею, начали замечать, что для профессора у него нетипично мало публикаций, а те, что есть, не выдающегося качества.

Как писала New York Times, через три месяца после назначения нового профессора двое британских ученых, Мартин Хаммерсли и Дэвид Харрис, приватно написали в администрацию университета, указав на признаки плагиата в одной из статей Ардея.

Старший профессор факультета образования Хилари Кремин ответила, что обсудила этот вопрос с профессором Ардеем и он согласился разобраться с вопросами к статье, вызванными, по его словам, проблемами со здоровьем, а также «продолжающимся опытом прямого и косвенного расизма».

Харрис ответил, что университету не помешало бы изучить и другие публикации Ардея. «На мой взгляд, профессору Ардею нужны не льстецы, а принципиальные друзья», — посоветовал он. Это замечание осталось без ответа.

В следующие месяцы научные журналы добавили поправки к двум статьям ученого. Никаких заметных действий со стороны университета не последовало.

Отдельно работы Ардея изучал Джек Гроув, журналист и редактор авторитетного отраслевого издания Times Higher Education (THE). Как писал он сам в начале августа, Харрис в 2023 году проинформировал его о своих подозрениях, не употребляя слово «плагиат», но тогда Гроув не придал этому значения. Однако к сентябрю того года журналист сам собрал досье на 97 страницах, иллюстрирующее, по его словам, неатрибутированные заимствования из диссертации Полы Звоздиак-Майерс (ныне работает в Университете Брунеля), написанной в 2009 году.

Это досье он отправил в администрации Кембриджского университета и Ливерпульского университета имени Джона Мурса, где защищался Ардей. Самому профессору Гроув тогда же написал имейл с предложением ответить на обвинения так, чтобы его комментарий можно было процитировать в статье.

Ответ пришел через четыре месяца: редакция THE получила угрожающее письмо от адвокатов Ардея с предупреждением о судебных претензиях, а самому Гроуву позвонил полицейский и сообщил, что от Ардея поступила жалоба. Полицейский настоятельно рекомендовал прекратить попытки вступить в контакт с ученым. В начале августа 2026 года, когда карьера Ардея уже лежала в руинах, комиссар Скотленд-Ярда Марк Роули признал, что эту жалобу должны были отсеять раньше и не беспокоить Гроува звонками. Расследование против журналиста закрыли.

THE отказалась от публикации, поскольку судебный иск мог ее разорить.

Ливерпульский университет, как отмечалось выше, рассмотрел жалобу на плагиат в диссертации и отклонил ее.

В различных интервью Джейсон Ардей признавал отдельные ошибки в своих работах, но вопроса о плагиате напрямую не касался.

Гроув заметил нестыковки не только в научных публикациях Ардея, но и в его публичных высказываниях. Так, тот любил рассказывать о своих спортивных успехах, например о том, что пробежал 30 марафонов за 35 дней. Такое под силу немногим профессиональным спортсменам, но Гроув попытался найти в сети следы этих забегов и ничего не нашел. Он задавал вопросы об этом в трех имейлах Ардею на протяжении двух месяцев в 2023 году. Кроме жалобы в полицию, никакой реакции не последовало.

В начале августа этого года, после событий, о которых речь пойдет дальше, Ардей заявил Times, что большинство его легкоатлетических рекордов не выдуманы. «Я не могу заставить людей мне поверить. Никто не живет свою жизнь так, чтобы документально подкреплять каждое свое слово или действие», — сказал Ардей.

«Не ученый, а символ»

В глобальном рейтинге упомянутого издания THE за 2026 год Кембридж делит третье место с Принстоном. В некоторых областях, таких как психология, вычислительная техника, медицина и биологические науки, он даже вышел на первое или второе место.

В 2022 году, когда университет опубликовал вакансию профессора социологии образования, в объявлении в качестве обязательных критериев упоминались «выдающийся исследовательский послужной список международного масштаба» и «доказанный успешный опыт руководства студентами старших ступеней обучения и начинающими учеными, способствовавший их профессиональному и карьерному развитию». Приглашались кандидаты со всего мира.

Джейсон Ардей этим критериям не соответствовал: список публикаций у него был невелик (даже оставляя в стороне вопросы к качеству этих публикаций), а опыта руководства докторантами у него не было вовсе. На написание диссертации уходит минимум три года, а он ни в одном университете так долго не задерживался.

Тем не менее его заявку не просто не забраковали, а включили в шорт-лист. Как писала New York Times со ссылкой на источник, знакомый с процессом, в шорт-листе были две более квалифицированные, и не белые, женщины (как мы видели, среди профессоров женщин гораздо меньше, чем мужчин).

По информации газеты, конкурсная комиссия из девяти ученых собеседовала финальных кандидатов в Кембридже в течение двух дней. Среди членов этой комиссии был, в частности, авторитетный детский психиатр Пол Рамчандани, автор исследований о воспитании детей с аутизмом. Утверждения Ардея о том, что до 18 лет он не мог читать и писать, а в 30 лет защитил докторскую диссертацию, звучали как феномен, не описанный в профильной литературе, и столь маститый специалист не мог об этом не знать, отмечало издание.

Ни Рамчандани, ни другие члены комиссии свое решение публично не комментировали.

12 августа, когда Ардей еще был жив, но уже ушел в отставку, вице-канцлер Кембриджского университета профессор Дебора Прентис в письме сотрудникам объявила, что разделяет озабоченность, связанную с обстоятельствами этого назначения, и что эти обстоятельства будет расследовать независимая комиссия. В нее войдут старшие представители академического сообщества как из Кембриджа, так и из других учреждений.

Еще раньше о своем расследовании объявил Университет Глазго, где Ардей чуть больше года проработал до перехода в Кембридж.

Поведение университетской администрации у многих вызвало ощущение, что, как выразился колумнист Guardian Джейсон Окундайе, «к Ардею относились не как к ученому, а как к символу». Кембридж (университет признал это в 2022 году) не только извлекал значительные финансовые выгоды из работорговли в прошлом. В нем и сейчас темнокожих мало — как преподавателей, так и студентов. Окундайе окончил Кембридж в 2015 году, и из выпуска в 3 449 студентов темнокожих мужчин было всего 15. Но системные барьеры для доступа к высшему образованию быстро устранить невозможно, зато можно с помпой представить всем профессора Ардея, полагал Окундайе.

В поисках крайних

Долгое время все, у кого возникали претензии к научным работам Джейсона Ардея, высказывали их тихо. У человека, который первым заявил о них публично, есть своя мрачная предыстория.

Американец Нейтан Кофнас работал в Кембридже на скромной должности научного сотрудника (research associate), что на четыре-пять ступеней ниже, чем профессор. В феврале 2024 года он написал в Substack пост о том, что раса связана с интеллектуальным развитием, что если бы не политика инклюзивности, то в Гарварде темнокожих ученых не было бы вообще и что в целом при подлинной меритократии темнокожие исчезли бы из всех сфер общественной жизни, кроме спорта и развлечений. Это спровоцировало скандал: петиция с требованием уволить Кофнаса собрала 1 200 подписей студентов и преподавателей, а 58 студентов написали на него официальные жалобы, писало издание Observer, поговорившее с некоторыми из этих студентов и читавшее их заявления в администрацию.

В апреле того года Кофнаса действительно уволили из кембриджского колледжа Эммануэль с формулировкой о том, что его взгляды бросают «вызов основным ценностям и миссии колледжа». Кофнас оспаривал увольнение, утверждая, что подвергся дискриминации за свои убеждения, но в конечном итоге проиграл. При этом, как писал New Yorker, его исследовательский контракт с университетом действовал вплоть до истечения в 2025 году.

Жалобы студентов Кембриджский университет рассматривал больше года и в итоге отклонил, отметив, что, хотя многие сочли взгляды Кофнаса оскорбительными, они «не нарушают закон и не противоречат регламентам Университета, выработанным для защиты свободы слова».

После Кембриджа Кофнас устроился в Гентский университет в Бельгии (115-е место в рейтинге THE). Он и сейчас там работает и высказывает те же взгляды. 19 августа руководство университета заявило, что проверит его посты.

На случай Джейсона Ардея Кофнас обратил внимание, по его словам, по наводке не названного им сотрудника университета. Он пропустил публикации профессора через программы для выявления плагиата и в конце июля написал в Substack разоблачительный пост.

Хотя такие программы давно и широко используются университетами для проверки, в частности, студенческих работ, сами по себе результаты подобных автоматических проверок нельзя считать абсолютным доказательством. Автоматизированные программы поиска плагиата способны давать ложноположительные результаты. Академический язык в высокой степени стандартизован, а научные работы следуют довольно жесткому формату, включающему изложение выводов предыдущих исследований. Поэтому даже оригинальный текст может содержать большое количество совпадений с ранее опубликованными работами.

Как рассказывалось выше, еще до Кофнаса были люди, изучавшие труды Ардея гораздо тщательнее, но как раз их выводы в тот момент еще не публиковались.

Пост Кофнаса заметили британские правые газеты, и это стало началом конца.

В последние несколько лет британская консервативная пресса заметно радикализовалась. И Times, и Telegraph, в прошлом весьма умеренные издания, живут в первую очередь за счет доходов от цифровой подписки (печатные тиражи уже не играют прежней роли). Замечено, что подписчики часто идеологизированы и требуют от изданий, за которые платят, позиции, близкой их ценностям и мироощущению. Эта тенденция работает как справа, так и слева и создает эффект эхо-камеры и поляризацию, сравнимые с соцсетями. Если при взгляде слева пост Кофнаса мог выглядеть как слабо подкрепленные утверждения явно предвзятого политического активиста, то с точки зрения правых редакторов человек, которого выжили из Кембриджа, прервал заговор молчания вокруг профессора, нанятого «по квоте».

Историю Джейсона Ардея правые издания интерпретировали как пример того, к чему приводит политика многообразия, равноправия и инклюзивности (DEI): «мальчик с афиши многообразия» оказался плагиатором и шарлатаном, утверждали правые газеты.

В те дни они писали о нем постоянно, хотя прежде вопросы научной этики занимали эти газеты в куда меньшей степени. Случаи, когда ученых обвиняли в плагиате и даже лишали за это степеней, бывали и раньше, но о них писали главным образом профессиональные издания вроде THE. В том, что количество газетных публикаций многократно возросло, когда под прицелом оказался редкий темнокожий профессор, многие усматривали двойной стандарт.

5 августа Ардей подал в отставку, заявив, что больше не может выносить постоянное давление прессы. Утром 14 августа ему позвонил директор Центра исследований аутизма при Кембриджском университете Саймон Барон-Коэн. Как он позже рассказал в интервью Би-би-си, Ардей был подавлен, ощущал неспособность выйти из дома, и его осаждали «все СМИ, желая изобразить мошенником». После трех часов пополудни того же дня прибывшая скорая констатировала смерть бывшего профессора.

Семья Ардея заявила, что он стал жертвой «кампании дезинформации». Ответственность за случившееся многие сторонники левых взглядов возлагают на правую прессу. Мэр Лондона Садик Хан назвал Ардея «жертвой злонамеренного публичного шейминга, которому другие люди в его положении не подвергались».

Good Law Project запустил петицию, адресованную премьер-министру, с требованием провести общественное расследование.

Общественное расследование не просто устанавливает фактические обстоятельства, а предлагает рекомендации правительству с тем, чтобы не допустить повторения подобного в будущем. Для авторов петиции очевидно, что отношение к Ардею было обусловлено расизмом и что деятельность таблоидов следует регулировать жестче. Петиция пока не собрала достаточного количества подписей. Кроме того, она не предлагает ответить на вопросы, которые возникали в академическом мире до того, как газеты подхватили публикацию Кофнаса.

Чтобы осмыслить случившееся, британскому обществу предстоит найти ответы на два вопроса. Во-первых, не слишком ли университеты увлеклись социальной инженерией, стремясь к тому, чтобы их сотрудники и студенты зеркально отражали структуру общества? И насколько выбранные ими решения действительно работают на благо, а не создают видимость изменений, лишь усиливая социальное напряжение в ущерб нормальной академической работе? Во-вторых, несут ли ответственность масс-медиа, которые просто делают свою работу в логике, где успех измеряется цифрами и вовлечением аудитории? И можно ли контролировать эту ответственность без ограничений свободы слова?

Скачайте новое приложение BBC World Service!

При первом открытии приложения выберите «BBC News Русская служба» и получайте уведомления о важных новостях, аналитике, видео и подкастах.

Важно: новое приложение недоступно на территории Великобритании и США.