Разводы, смартфоны и жесткий контроль. Репортаж Би-би-си о том, как талибы управляют Афганистаном

Губернатор провинции на севере Афганистана Абдулла Сархади дает деньги на лечение мальчика со сломанной рукой и выделяет средства местной мечети — а затем в его кабинете разворачивается поразительная сцена.

Молодая женщина говорит седобородому бывшему командиру «Талибана», что хочет развестись с мужем, которого обвиняет в том, что он месяцами издевался над ней и избивал ее.

Она не намерена принимать отказ.

В стране, где девочкам запрещено получать среднее образование, 18-летняя девушка спокойно и уверенно отстаивает свою позицию. Ее лицо полностью скрыто за паранджой и солнцезащитными очками.

«Если бы была хоть какая-то возможность жить вместе, меня бы здесь не было. Я приняла решение», — говорит она.

Попытавшись убедить девушку отказаться от развода, губернатор позднее заявляет, что женщины «безрассудны» и «ущербны в умственном отношении». Его слова вызывают смех у окружающих его чиновников-мужчин, телохранителей и старейшин.

Эта сцена дает редкую возможность своими глазами увидеть повседневные реалии правления «Талибана» спустя пять лет после того, как движение свергло поддерживаемое США правительство в 2021 году.

За это время женщин отстранили от работы в большинстве сфер, им запретили учиться в университетах, путешествовать без сопровождения, а также посещать парки и развлекательные центры.

В течение двух лет Би-би-си несколько раз получала редкий доступ к влиятельным представителям радикального исламистского движения, встречаясь с людьми, которые когда-то планировали теракты смертников или годами скрывались в подполье, а теперь стали чиновниками и военнослужащими.

Придя к власти, «Талибан» заявлял, что изменился, однако многие из его нынешних правил схожи с жесткой трактовкой шариата, исламского религиозного права, которую движение применяло в 1990-е годы.

Мужчины, с которыми мы встречались, похоже, стремились показаться разумными и умеренными, однако неохотно говорили о совершенном ими в прошлом насилии. Мы также становились свидетелями моментов, когда между правителями и теми, кем они управляют, ощущалось напряжение.

Губернатор Сархади говорит Тубе — это не настоящее имя женщины, — что ей следует сохранить брак.

«Спроси себя: „Кто женится на мне после развода?“ — говорит Сархади. — Тебе придется во многом идти на компромисс, иначе ты потеряешь достоинство и честь».

«Господин губернатор, мои честь и достоинство уже уничтожены», — отвечает она.

Ее муж слушает, ожидая своей очереди высказаться.

Согласно шариату, женщина, которая просит мужа согласиться на развод, может быть обязана вернуть ему часть или всю сумму, которую он передал ей при заключении брака. Обычно стороны договариваются о размере выплаты. Однако муж этой женщины требует сумму в четыре раза больше первоначальной, и ее семья отказывается платить.

Губернатор говорит, что женщине следует предоставить отдельную комнату. Он добавляет, что чиновники предупредят мужа, чтобы тот ее не бил, — «иначе его посадят в тюрьму».

Не удовлетворенный таким решением, отец Тубы позднее рассказал Би-би-си, что семья будет добиваться развода через суд, хотя при судебной системе «Талибана» женщине крайне сложно получить развод без согласия мужа.

Сархади был полевым командиром во время первого правления «Талибана» в 1990-е годы. Он оказался среди тысяч боевиков, сдавшихся в конце 2001 года, когда коалиция во главе с США отстранила движение от власти.

Несколько лет он провел в американской тюрьме в Гуантанамо, а затем был освобожден.

Когда «Талибан» вернулся к власти, Сархади стал губернатором — сначала провинции Бамиан, а затем, когда мы встретились с ним в конце июня, города Шибарган в провинции Джаузджан. Недавно он занял должность заместителя командира армейского корпуса в северной провинции Кундуз.

Нажимая на кнопки старого мобильного телефона с крошечным экраном, он говорит, что недавний запрет на использование смартфонов чиновниками замедлил работу. «Раньше можно было быстро отправить сообщение, переслать документы и оперативно получить ответ». Если он скажет о запрете что-нибудь еще, «возникнут проблемы», добавляет Сархади.

Однако в других отношениях его мировоззрение, похоже, почти не изменилось по сравнению с позицией «Талибана» 25 лет назад. В то время он был полевым командиром в Бамиане, где талибы взорвали древние гигантские статуи Будды, что вызвало шок и осуждение во всем мире.

Сначала он пытается уклониться от наших вопросов об этом археологическом памятнике, но в конце концов говорит:

«Я разрушил его собственными руками. Все, что мы делали и делаем, соответствует предписаниям и закону Аллаха. Мы разбиваем идолов, а не продаем их. Почему я должен сожалеть? Такова была воля Бога».

В столице страны Кабуле мы встречаемся с еще одним высокопоставленным представителем «Талибана», который сменил связанное с насилием прошлое на должность в нынешней администрации.

Хабибулла Бадр везет нас по улицам города в бронированном автомобиле.

По его словам, раньше он «отвечал за операции смертников» в Кабуле.

«Я очень хорошо знаю все дороги и улицы. У нас была вся необходимая информация о Кабуле и его переулках, — говорит он. — Были районы, где подготовка занимала много времени».

В результате терактов смертников, организованных «Талибаном», в Афганистане погибли тысячи людей, в том числе множество мирных жителей.

Однако Бадр осторожно говорит о своем прошлом, опасаясь, что это может «расстроить людей» и «вновь открыть старые раны».

Отвечая на вопрос о гибели мирных жителей, он говорит, что «Талибан» наносил удары по американским колоннам, а гражданское население призывали держаться подальше от иностранных военных баз.

Всякий раз, когда я пытаюсь спросить его о конкретных терактах, совершенных в местах скопления мирных жителей, он уходит от ответа.

Сейчас Бадр временно отошел от официальных обязанностей из-за лечения, однако ранее он был заместителем главы тюремной системы всей страны — и руководил той самой тюрьмой, где при прежнем правительстве сам содержался в камере смертников.

Бадр приглашает нас на собрание представителей племен, где глава благотворительного фонда должен вручить ему медаль. Но события принимают неожиданный оборот.

«Господин Бадр — гордость Афганистана и великий боец, — говорит Султан Мохаммад Талаи. — Но у меня есть и претензия. Если бы школы и образование были доступны всем, это стало бы большим благом для Афганистана. Надеюсь, мои слова вас не обидят».

Повисает неловкая тишина: собравшиеся не знают, как реагировать. У Талаи быстро забирают микрофон.

Позднее он говорит Би-би-си: «Я попросил вновь открыть школы для девочек. Стремление к знаниям в исламе является обязанностью как мужчин, так и женщин».

«Я хотел сказать и о других вещах, но мне не позволили продолжить», — добавляет он.

Зачастую тех, кто решается открыто высказываться, ждут гораздо более серьезные последствия.

Женщины рассказывали нам о глубоком отчаянии из-за того, что ограничения на образование разрушили их мечты, а также о подругах, которых отправили в тюрьму за участие в протестах.

Большинство журналистов, с которыми мы разговаривали, сообщили, что их допрашивала разведывательная служба «Талибана» — «Истихбарат».

Некоторые из этих вопросов Би-би-си задала официальному представителю правительства «Талибана», известному как Забихулла Муджахид.

Он является публичным лицом правительства «Талибана» с 2021 года. Он по-прежнему использует псевдоним, под которым много лет был известен во время вооруженной борьбы, однако рассказал нам, что его настоящее имя — Тахир Шах Седдики, впервые публично раскрыв его.

В роскошном пресс-центре, построенном на американские деньги для прежнего правительства, мы спрашиваем его о первой пресс-конференции, которую он провел там через два дня после того, как «Талибан» взял страну под свой контроль.

Тогда он заявил всему миру, что правительство «Талибана» позволит женщинам работать и учиться «в рамках наших правил» и что они будут «очень активны» в жизни общества. Почему талибы не сдержали слова?

«Мы привержены правам женщин, свободе слова и другим вещам в рамках шариата, — отвечает он. — На все следует смотреть через призму шариата».

По его словам, если разрешить женщинам работать в таких учреждениях, как его собственное, это «приведет к безнравственности» и «подорвет их достоинство».

Он говорит, что вопрос образования для женщин «обсуждается…, нам необходимо найти для него решение, основанное на шариате».

Когда его спрашивают об ограничении «Талибаном» свободы СМИ, он отвечает: «В таком обществе, как Афганистан, у нас есть свои ограничения. Мы не можем позволить СМИ распространять любую пропаганду, какую им захочется. Они не могут вести вещание в несоответствии с исламскими законами и обрядами».

Правительство «Талибана» находится в Кабуле, однако Муджахид много времени проводит в южном городе Кандагаре — оплоте движения, который некоторые теперь считают фактической столицей страны.

Мы просим организовать встречу с верховным лидером «Талибана» Хайбатуллой Ахундзадой, который находится там. Он редко появляется на публике и никогда не давал интервью СМИ — нам говорят, что в данный момент встреча невозможна.

С тех пор как я в последний раз приезжал в Кандагар два года назад, ограничения здесь ужесточились. Теперь мужчины обязаны носить бороды. Радиостанциям запрещено транслировать музыку и женские голоса, а нам не разрешили вести съемку в городе.

В двух часах езды от Кандагара, по пыльным дорогам, несколько наиболее преданных бывших бойцов движения показали Би-би-си старую сеть тайных пещер, которой пользовались повстанцы.

Абид Лалай, бывший боевик, который теперь несет службу на контрольно-пропускном пункте в составе сил безопасности Министерства внутренних дел, показывает нам отверстия, через которые он вел огонь, а также места, где хранил Коран и вешал автоматы АК-47.

Его командир Абдул Самад показывает нам безымянное кладбище и говорит, что здесь похоронен его отец, погибший, сражаясь за «Талибан».

Этот район — один из самых бедных в стране, где, по данным ООН, трое из четырех человек не могут обеспечить свои базовые потребности. Самад говорит, что местным жителям остро не хватает воды, дорог и медицинских учреждений.

«Чиновники Эмирата [„Талибана“] о нас не забыли», — говорит Самад. По его словам, у руководства сейчас могут быть другие приоритеты. «Мы надеемся, что когда-нибудь они займутся и нами».

Спустя пять лет после второго прихода «Талибана» к власти бедность, безработица и экономическая нестабильность остаются серьезнейшими проблемами. Представители «Талибана», с которыми мы разговаривали, утверждают, что работают над их решением. Однако мы встретили и людей, которые считают, что главная проблема страны — само движение.

«У меня нет слов, когда я думаю о том, как группа людей, совершенно не понимающих жизни, внезапно оказалась у власти», — говорит Хода (это не настоящее имя женщины). После возвращения «Талибана» к власти она участвовала в уличных протестах.

«Женщины не могут смириться с этой ситуацией, — говорит она Би-би-си. — Они [талибы] могут вводить все новые ограничения, но так не будет продолжаться вечно».

«Мне кажется, „Талибан“ боится образованных женщин, — добавляет Хода. — Именно поэтому они ограничивают женщин. Им нужны необразованные женщины, чтобы они не могли воспитать умных мужчин. Потому что это положило бы конец „Талибану“».

Над материалом также работал Хафзулла Маруф