https://nontonwae.pages.dev/blogs/russian/foreignersinrussia/ В школе они зачитываются Достоевским и мечтают проехать по Транссибирской магистрали. Они приезжают в Россию на пару недель – в командировку, на языковые курсы, попутешествовать, потом задерживаются на месяц, а некоторые остаются навсегда. Что думают иностранцы о стране Russia? Александр Осипович американский журналист. Родился в СССР, семья эмигрировала в США в 1978. Живет в Москве с 2003. Вакана Коно училась в аспирантуре в Москве на рубеже двух столетий. Когда-то писала стихи и рисовала. Сейчас преподает русскую литературу в университете Тиба (Япония). Ховард Эймос в университете изучал историю, сейчас живет в Псковской области, где работает в детском доме в деревне Бельское Устье. Эмма Стикголд - американская журналистка, живет в Москве. Эмма начала изучать русский алфавит еще в детстве. Видимо, так дала о себе знать одна восьмая ее русской крови. Дженнифер Еремеева - – американка, живет в Москве уже около 20 лет. Замужем за русским. Автор статей, фотограф, блогер. Эдмунд Харрис закончил кафедру славистики в Кембридже. В Москве прожил 6 лет, работал журналистом и переводчиком, был активистом Московского общества охраны архитектурного наследия. ru Copyright 2010 Thu, 22 Jul 2010 11:32:30 +0000 http://www.sixapart.com/movabletype/?v=4.1 http://blogs.law.harvard.edu/tech/rss  
А пока шел чемпионат, вечера мы проводили примерно так...

"Я тут подумал, а не позвать ли нам Сергея в гости смотреть футбол", - предложил муж в субботу в районе 3:30. Я как раз закончила генеральную уборку и собиралась принять душ и использовать время, которое муж проведет у телевизора, чтобы закончить статью.
 
"С его второй половиной?" - спросила я, наученная горьким опытом, что статья в таких условиях дописана не будет. "Дорогой, я вообще-то рассчитывала во время футбола статью закончить", - взмолилась я.
 
"Ну, он позвонил и сказал, что они придут с едой и будут у нас смотреть футбол, - неохотно признался муж. - Ты пиши статью, а мы будем смотреть матч. Никто тебе мешать не будет".
 
Мне оставалось только тяжело вздохнуть. Я знала, что вечер испорчен. Я всегда стараюсь быть любезной хозяйкой для всех друзей моего мужа, большинство из которых сделали карьеру в армии или госструктурах. Многие из них впервые женились еще молодыми лейтенантами, и теперь у них уже вторая или третья по счету жена, которая, как правило, гораздо моложе мужа.
 
Надо сказать, что это совсем не мой круг. Я либерально настроенная американка из Массачусетса со стикером избирательной кампании Барака Обамы на бампере моей московской машины. В США мне редко доводилось сталкиваться с людьми, похожими на знакомых моего мужа.
 
Сергей и его жена Полина - типичные представители этого круга наших знакомых. Сергею 43, а Полине - 24, у нее длинные ногти и она неохотно поддерживает разговор. Не знаю уж, воспитали их так, или просто сейчас в моде патриотический протекционизм, но знакомые моего мужа при иностранцах чувствуют себя не в своей тарелке, если только последние не подают им коктейли или не продают им плащ Burberry. Я ничего не могу с этим поделать, как ни стараюсь их очаровать. Мне приходится особенно трудно потому, что обычно гости немедленно разделяются по половому признаку: в одном углу мужчины обсуждают бизнес, а женщины в другом углу говорят на темы, мне недоступные.
  
Там, откуда я родом, хорошая беседа подразумевает следование максиму "если тебе интересно, будь интересным". Начать беседу с незнакомцем можно с "Кем вы работаете?" и "Откуда вы?". А потом можно спросить, что человек думает о вещах, которые волнуют вас. И получится очень интересный разговор.
 
Однако с русскими друзьями моего мужа этот метод не работает. Один из них не стал себе делать визитки, заявив, что люди, которые не знают, кто он такой, не заслуживают его внимания. Я примерно знаю, чем занимаются друзья мужа, но никогда не расспрашиваю их о работе. И уж тем более мне не придет в голову поинтересоваться у них, как они оценивают шансы Медведева на второй срок, что они думают об отношениях России и Грузии, и выйдет ли, по их мнению, Ходорковский когда-нибудь на свободу. Когда я пробую обсудить эти темы с женщинами, они обычно прекращают дискуссию одной фразой на все случаи жизни "Ой, у нас вообще все плохо". Или же они очень по-русски пожимают плечами и спрашивают меня, сколько стоит школа моей дочери. Что касается жены Сергея Полины, она относится к тем, кто пожимает плечами.

От первого матча мне еще удалось откосить, но по правилам хорошего тона перед началом второй игры мне все же пришлось выйти к гостям. Муж с Сергеем обсуждали какие-то там общие бизнес-интересы, но тут же прервали беседу, как только за стол к ним подсела я. Сергей, ополовинивший уже бутылку водки, был в боевом настроении и монополизировал разговор, делая одно за другим заявления, не подлежащие оспариванию.
 
"Расскажу вам про Нью-Йорк, - сказал он. - Меня впечатлило. Представляете, все улицы совершенно прямые, с одного конца Манхеттена до другого..."
 
"Ну, не считая промежутка от Гринич-виллидж до Уолл-стрит", - рассеянно вставила я.
"Дженнифер училась в университете в Нью-Йорке", - виновато сообщил муж гостям.
Сергей недовольно на меня посмотрел и решил сменить тему разговора. Теперь он поведал нам о преимуществах отдыха на острове Валаам на Ладоге.
 
"Там такой свежий воздух, - с энтузиазмом рассказывал он. - Мы туда ездили прошлым летом, да, Полина?" (Полина на этом месте молча и послушно кивнула головой). "Вам тоже надо поехать, - обратился Сергей к моему мужу. - Только дай знать. Договорюсь с ребятами, поедете на теплоходе по блату. Там просто кайф".

"Совершенно с вами согласна, - встряла я, желая компенсировать свою  бестактную ремарку про Нью-Йорк. - Это лучший способ путешествовать по России. Кижи - тоже прекрасное место, у меня оттуда такие фотографии..."
 
"Дженнифер раньше работала гидом с туристами", - извиняющимся тоном сообщил муж.
 
Раздражение было написано у Сергея на лице. Я поняла, что снова сказала бестактность. Я встала и убрала со стола, надеясь этим подобающим женам поступком хоть немного искупить свою вину. С той же целью я извлекла из холодильника непочатую бутылку водки и три пакета сушеной рыбы "Beer'ка".
 
Начинался второй матч. Умиротворенный Сергей поднял стопку и сказал: "К слову, давайте выпьем за тех, кто в море. Потому что сегодня День работников речного и морского флота".
 
За столом повисло молчание. Мы то с мужем оба знали, что сегодня - День ГИББД, а день работников флота - завтра. Я улыбнулась и подняла свой бокал с вином: "За работников флота!"
 
Вот и поговорили.
]]> Дженнифер Еремеева Дженнифер Еремеева https://nontonwae.pages.dev/blogs/russian/foreignersinrussia/2010/07/post-32.html https://nontonwae.pages.dev/blogs/russian/foreignersinrussia/2010/07/post-32.html Thu, 22 Jul 2010 11:32:30 +0000  
Мы с моим  русским мужем обожаем вспоминать, как в 1992 году каждый из нас приехал в Москву с одним чемоданом. Но это только напоминает нам о том, сколько воды с тех пор утекло.

Проведя несколько месяцев в Штатах, я вернулась в Москву и увидела нашу квартиру свежим (и полным ужаса) взглядом. Везде старое барахло - оно торчит из переполненных ящиков комодов, грозится обрушить антресоль, мешает закрыться встроенному шкафу, а также переполняет столь ненавистный мне элемент русской архитектуры - застекленный балкон.
 
Задержав дыхание, я на цыпочках прокрадываюсь на балкон. Сквозь тройной слой пыли я различаю контуры хоккейной экипировки моего мужа (датируется ок. 1995 г.), левый роликовый конек моей дочери (датируется ок. 2001 г.), а также непокоримые горы бумаг и компьютерных дисков, старых офисных печатей, проспектов давно уже не существующих компаний. Все эти артефакты остались от пяти прошлых работ моего мужа. Они хранятся в коробках из ИКЕИ, припорошенные прошлогодним тополиным пухом.

Я считаю, что наступила пора покончить с этим старьем. Покончить с ним радикально и безвозвратно. Устроить такую Большую Стирку эпического размаха.
 
Последний раз я объявляла неравный бой хламу в 2005 году, когда мы переезжали с одной квартиры на другую. Где-то за четыре месяца до переезда я начала археологические раскопки - со стенки в гостевой комнате. То, что я там обнаружила, не стал бы хранить у себя дома ни один здравомыслящий человек. В числе прочего там валялись видеокассеты (у нас уже давно нет для них проигрывателя), сильно битая гжель,  изрядно потрепанные жизнью полотенца, фарфоровый сервиз с отвратительным перламутровым отливом, сломанная кухонная утварь, 527 непарных носков, колоды карт  (все без короля пик) и груда неактуальных компакт-дисков.
 
Русские никогда ничего не выкидывают. Никогда. Ничего. У русских нет антибарахольного гена. Поскольку в старую квартиру въезжали мои свекор со свекровью, я атаковала завалы с решимостью Геракла на подступах к авгиевым конюшням. Я сортировала вещи и раскладывала их по разным кучкам по принципу "нужное", "ненужное", "под вопросом".

"Можно я выкину эти компакт-диски, которые мы купили на Горбушке в 1996 году? - спрашивала я мужа. - Мы все равно их все на компьютер переписали". 
"Нет, ничего не трогай! Я сам посмотрю и решу", - категорически отвечал муж.
Приходилось ждать наступления темноты или ухода мужа на работу (и при этом чтобы в квартире не было приехавшей "помочь" бабушки). Под покровом ночи я на цыпочках выходила на помойку с пакетом мусора в каждой руке.
 
Я оставляла пакеты около мусорных контейнеров, и их тут же куда-то уносили наши дворники из Таджикистана. Перед моим умственным взором рисовалась картина: 17 таджиков сидят в небольшом подвальном помещении перед большим блюдом плова, установленном на стэп-платформе для аэробики, привезенной мной зачем-то в Россию в 1993 году, и смотрят пиратскую копию "Гордости и предубеждения" с русским дубляжем.
 
Страсть русских к старым вещам по силе можно сравнить только со страстью "западных" людей от них избавляться. В Британии и США в рейтингах лидируют телешоу с говорящими названиями "Чистый дом", "Большая стирка" и "Маньяки-Плюшкины" (перевод названий на русский - вольный). Со смесью ужаса и любопытства американские телезрители наблюдают, как ведущие телепрограммы заходят в "самый захламленный дом Америки" в сопровождении двух грузчиков и дизайнера по интерьерам.  Около семи минут хозяева дома сопротивляются, потом еще несколько минут рыдают, но в итоге неизменно утирают слезы, выносят из дома все до последнего носка и продают это все прямо у себя во дворе.
 
"Давай продадим хотя бы часть этого барахла", - предложила я мужу, показывая пальцем на потрясающе уродливый турецкий гарнитур из кожзаменителя, который он поселил в нашей квартире, воспользовавшись тем, что я была в отпуске.
 
"Петровна, - не допускающим возражений тоном ответил он мне. - Сейчас на дворе не 1991 год. Шоковая терапия нам не нужна". Большинство знакомых мне русских придерживаются такой же точки зрения.
 
"Пусть будет!" - говорит 80-летняя мама моей подруги Нины. "Не трогай, там - их место", - отвечает она на тщетные мольбы дочери выбросить битые банки без крышек, хранящиеся под мойкой.
 
"А мало ли что! - угрожающе поднимает бровь мой муж, когда я делаю очередную попытку отправить в небытие его старые дурнопахнущие тренировочные штаны из 80-х. - Может быть, когда-нибудь они мне еще пригодятся?" 


]]> Дженнифер Еремеева Дженнифер Еремеева https://nontonwae.pages.dev/blogs/russian/foreignersinrussia/2010/06/post-28.html https://nontonwae.pages.dev/blogs/russian/foreignersinrussia/2010/06/post-28.html Mon, 28 Jun 2010 10:24:12 +0000